Амфиановский журнал

О кончине, притворяющейся мученической...

Tue, 01 Dec 2009 07:47:18 GMT

Однажды авва Макарий, идя на Нитрийскую гору в сопровождении своего ученика, повелел этому ученику идти несколько впереди себя. Ученик, идя на некотором расстоянии, повстречался с идольским жрецом, который куда-то очень спешил, неся небольшой обрубок дерева. Ученик окликнул его: «Куда бежишь, демон?» Жрец, рассердившись, жестоко избил его, оставил едва дышащим и снова поспешно продолжал свой путь. Пройдя немного, он встретился с блаженным Макарием, который приветствовал его так: «Здравствуй, трудолюбец, здравствуй!» Жрец, удивившись, отвечал: «Что нашел ты во мне доброго, чтобы так приветствовать меня?» Старец сказал: «Я тебя приветствовал потому, что увидел тебя трудящимся и заботливо спешащим куда-то». — «От твоего приветствия я пришел в умиление и понял, что ты — великий служитель Бога. Напротив того, другой, не знаю кто он, окаянный монах, повстречавшись со мной, обругал меня, зато и я прибил его». С этими словами он пал к ногам Макария, обнял их и воскликнул: «Не оставлю тебя, пока не сделаешь меня монахом». Они пошли вместе. Дойдя до того места, где лежал избитый монах, они подняли его и отнесли на руках в церковь, потому что он не мог идти. Братия горы, увидев, что идольский жрец идет вместе с блаженным Макарием, очень удивились этому. Жрец принял христианство, а потом и монашество. Наставленные его примером многие идолопоклонники обратились к христианству. По этому случаю авва Макарий сказал: «Слово гордое и злое направляет к злу и добрых людей, а слово смиренное и благое обращает к добру и злых людей».

Не могу отделаться от мысли, что пóслушник аввы Макария сильно напоминает покойного отца Даниила Сысоева.

Православный ЧФ: невероятно, и не факт

Wed, 29 Jul 2009 17:43:08 GMT

На своей странице cotofej написал свои размышления об отношении произвольного религиозного сознания к ЧФ. Сразу, конечно, стоит заметить, что, хоть в заголовке стоит «с точки зрения религии», понимать это следует «с точки зрения христианства», а вообще даже еще ýже «с точки зрения христианства, как понимает его нехристианин».

Но давайте сперва определимся в терминологии (для тех, кто не в теме).
ЧФ (сиречь childfree) — «добровольная бездетность»; набор идеологических установок, обосновывающих отказ иметь детей при физической возможности их иметь (в отличие от ЧЛ, сиречь childless).

Для начала я попробую ответить на вопросы, которые по мнению чайлдфрийского кота, отображают суть претензий рядового христианина к ЧФ.

1. Котофей считает, в частности, что завет Бога «плодитесь и размножайтесь» относится индивидуально к Адаму с Евой, а всем остальным этого, видимо, делать не стоит, коль скоро к ним персонально никто с такой просьбой не обращался. Только совершенно не понятно, на основании чего, собственно, такой вывод делается. С таким же успехом можно было бы утверждать, что десять заповедей даны были исключительно Моисею, а для всех остальных они не актуальны. Единственную попытку подкрепить свою точку зрения Кот делает, ссылаясь на то, что население нашей планеты и так уже более чем достаточное. Правда я понял бы это, если бы cotofej жил где-нибудь в Китае, или в Индии, или в Японии, но говорить о том, что Россия густо заселена может либо слепо-глухо-немой, либо сумасшедший. Этот тезис можно было бы оценить, кажется, только с точки зрения прожженного космополита (обращаю внимание: в моем лексиконе это вполне цензурное слово!). Я сам лично не слишком патриотичен в том смысле, что с радостью отдал бы Сибирь и Дальний Восток китайцам, но даже в европейской части РФ у нас с населением проблемы. Так что не надо вводить в заблуждение: проблема перенаселения Земли перед человечеством не стоит даже в сколько-нибудь обозримом будущем.

2. Про «дети — благословение Божие» и «дерево, не приносящее плода» комментировать не буду: нечего тут комментировать. Но вот cotofej, позиционируя себя как православного христианина, позволяет себе однако высказывания типа: «Да хоть патриарх всея Руси!» Для православного, право, весьма странно. И я принципиально допускаю, что нецерковные люди могут не соглашаться с Патриархом. Но допустить, чтобы православный христианин позволил себе в таком тоне выражаться о Первоиерархе, — совершенно невозможно.

3. Единственное, в чем я соглашусь с автором «Наездов…», что сексуальные отношения вне детородных планов, конечно же, не являются грехом. Но суть православных претензий к ЧФ в любом случае лежат совершенно в другой плоскости.

I
Наиболее часто встречающиеся «аргументы» апологетов ЧФ вполне дают представление о характере их отношения к миру, к жизни, к целям существования человеческой личности. «Аргументы» в общем случае таковы:

1. Наличие детей исключает или существенно ограничивает свободное время, которое могло бы быть потрачено на различные увлечения, друзей и прочие приятности.

2. Существенно уменьшает объем финансов, которые могли бы быть направлены на заполнение свободного времени (см. п.1).

3. Нежелание переживать опыт беременности и родов.

В сущности, все три пункта сводятся к одному: ребенок будет мешать нормально, полноценно, радостно жить. Нетрудно заметить, что все эти «аргументы» (со всеми возможными их комбинациями) характерны для гедонистического восприятия мира. Но проблема в том, что Православие и гедонизм взаимно исключают друг друга. Ни один православный не согласится с мнением, что главное устремление в жизни — стремление к комфорту, что целью жизни может быть положено получение удовольствий. Наоборот, идеал христианина — жертвенный подвиг. Чайлдфрийский котик ссылается на то, что для него суть христианства сводится в частности к любви, но написано: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Ну и как эти слова апостола любви увязать с тремя «аргументами» выше?

II
Для христианства вообще (и Православия, как высшей формы, в частности) жизнь обладает безусловной ценностью. Сразу же, до того как в меня полетят помидоры и упреки со ссылками на исторические прецеденты, оговорюсь: жизнь с точки зрения христианства имеет начало, но не имеет конца. Это, если хотите, луч, запущенный в Вечность. И цель жизни — именно в Вечности, где частная, относительная жизнь каждого человека призвана приобщиться к Жизни Абсолютной. Поэтому любые ссылки ЧФ, апеллирующие к качеству жизни, для человека верующего в лучшем случае второстепенны, а в пределе — абсурдны. Жизнь большинства святых, если рассматривать их глазом современного потребительского истеблишмента, — за гранью постижимого. Но согласится ли христианин считать, что прп. Мария Египетская прожила жизнь зря? что прп. Серафим Саровский — неудачник? что свт. Лука (Войно-Ясенецкий) лжет, когда пишет: «я полюбил страдания»?

А как оценили бы ЧФ жизнь Христа? Стоило Ему родиться на окраине тогдашнего цивилизованного мира, когда Ему хватило место только в яслях для скота? Надо было придти на свет Тому, Чьи родители бежали, спасаясь от преследования? Рождаться затем, чтобы бродягой ходить по земле не имея, «где приклонить голову» (Лк. 9, 58)? чтобы испытать горечь предательства? Ради чего родился Тот, кто «при понтийстем Пилате» был схвачен, мучим и умер на кресте?

Да, пожалуй, эти вопросы не для ЧФ-атеистов, которых разумеется большинство. Но как же об этом может не думать верующий, православный или хотя бы приближающийся к церковной ограде человек? Для людей неверующих нет будущего, для них есть только настоящее, и в этом смысле их логика совершенно понятна: бери от жизни всё, а если что-то этому мешает — долой это «что-то». Перед человеком верующим же предлежит вечное будущее. Причем это будущее — не томительное продолжение мгновения, а некоторое приобщение Божеству: блаженное (радостное), динамичное, бесконечно возвышающее. Ссылками на какие земные неустройства, проблемы, трудности можно оправдать отказ даровать это чудо своим потомкам так же, как даровали его нам наши родители?

III
Прошедший век показал духовное состояние Церкви. Да, в ней много проблем. Да, жизнь православных далека от заповеданных идеалов. Но какой безумец сможет сказать, что Православная Церковь мертва, если она способна давать такое несметное количество мучеников? Прославлены тысячи, а сколько не прославленных, чей подвиг сияет пока только перед Лицом Бога.

Ужасы XX века в России дали возможность верующим людям прикоснуться к еще одному, в сущности почти уникальному опыту: в семье многих православных оказались довольно близкие родственники-святые. Не там, за полторы тысячи лет до нас, а вот-вот, совсем рядом люди, чьи фотографии мы можем еще найти в наших семейных альбомах и в то же время чьи иконописные образы уже украшают современные храмы.

Но если мы можем так легко всмотреться в наше прошлое, почему бы нам не грезить о будущем? Любой православный вполне естественно может ожидать, что однажды и его потомок явит миру человека, способного просиять святостью. Кто из нас уверен, что достоин Спасения? Но может наши грехи, наши страсти, наши несовершенства могут быть покрыты слезами и молитвами наших грядущих святых родственников. Можно ли отказаться от такого шанса, когда наши собственные шансы весьма скудны?

Voilà вам — новое слово: святотатчица

Wed, 15 Jul 2009 13:55:00 GMT

Эх, нет в русском (и кстати, кажется, в церковно-славянском) формы женского рода от слова «тать», сиречь «вор». Поэтому не употребляется оно в новостных сообщениях, а так просится...
Новость же вкратце в следующем:

Кристина Майр-Люметцбергер пришла на воскресную мессу в местной церкви Св. Петра, одетая как епископ. Официальный же епископ Линца Людвиг Шварц отказался причастить ее, и тогда женщина взяла облатку из дароносицы сама.

Меня удивил однако не сам факт, но такой, знаете ли, сочувствующий тон сообщающаго, который в частности приводит такие слова «виновницы торжества»:

«Я, — говорит фрау-псевдоепископ, — чувствую обиду и гнев, как женщина, которую впервые ударил мужчина».

Ах ты блин! Ничего более эта дура не чувствует.

Вот придет, к примеру, ко мне какая-нибудь мадам с митрой на голове, и я без всякого смущения отправлю ее по совершенно конкретному адресу, не дав причастия. А ведь подобных фриков на самом деле довольно много. И блаженные великомученицы Варвары приходят, и внучка свт. Николая, которая заявляет, что дедушка ей дозволяет в алтарь заходить. И что? Пускать?

Трагедия не в том, что случаются бабы-дуры (мужики, к слову, тоже бывают, но много реже), а в том, что сегодня у них берут интервью и делают из этого новость.

Даешь отпор безграмотности!

Tue, 14 Jul 2009 18:56:50 GMT

Как многому можно научиться из православнýтых газет. На днях перерывал свой архив, в котором обнаружил вот такой шедевр. Есть у нас в Самарской области дивная газетка «Благовест», в которой имеется рубрика «Отвечает священник». Так вот из ответа на невинно-глуповатые вопросы: «можно ли держать собаку в доме?» и «Отчего в Православном храме терпится присутствие кошек?» — отвечающий священник (прот. Олег Китов) выдал в частности следующее:

1. Это безчеловечно и является грехом немилосердия, который истязуется на двадцатом мытарстве.

Если закрыть глаза на извращенную орфографию, которая вообще характерна для данного издания, то всё равно бросается в глаза необыкновенная, прямо-таки канцелярская точность в топографии загробных обителей: двадцатое мытарство! Причем даже понятно, откуда сведения. Только вот отцу-протоиерею не мешало бы знать, что «Мытарства блж. Феодоры» — апокриф, в XIX веке запрещенный церковной цензурой; что ссылаться на это народное творение — mauvais ton.

2. Примечателен такой факт: во время проповеди перед чином «отчитки» в Троице-Сергиевой Лавре игумен Герман настоятельно рекомендует пристроить собак на должность сторожевых и ни в коем случае не допускать их в жилище, где находятся святые иконы.

Факт действительно примечательный. Но только не авторитетностью, а гомилетической монструозностью. Уже сам факт практики т.н. «отчитки», с моей точки зрения, скорее компрометирует о. Германа. Но в любом случае, как богословского авторитета его, кажется, никто в академической среде не рассматривает. Тем более, что ни причин такого особого отношения к собакам, ни какой-либо аргументации не приводится. В общем, тема логической связки «собака — иконы» не раскрыта. Тайна!

3. А храм, в который забежала собака, должен быть вновь освящен окроплением святой воды.

Вообще, храм освящается не окроплением воды. А потом, после мышей не освящается, а после собаки — необходимо? И к мухам православные равнодушны, хотя те (бывает!) и на престол садятся и (даже!) на Святые Дары. Но отдельной палки удостоились только собаки. И за что?

4. И к тому же есть устное предание, что кошек любила Богородица Мария.

Это вообще шедевр! О. протоиерей не различает, к сожалению, Предание (которое, к слову, чаще всего совсем не устное) и бабьи басни. Это вполне извинительно для человека со стороны, но для священника вообще-то промах весьма досадный. Причем тут дело даже не в том, что эти бредни принципиально непроверяемы, но и в том, что домыслы эти довольно оскорбительны даже по существу. Ну неужели все православные принуждены в обязательном порядке любить всё, что любила Богородица?! Это нам, видимо, еще повезло, что Пречистая Дева не любила к примеру игуан или мексиканских пауков-птицеедов.

5. И все же лучше свою любовь дать какому-либо малышу, который действительно может стать настоящим членом семьи и взять вашу фамилию, а вот собаке, как бы то ни было, вы свою фамилию все же не дадите. А какой же она тогда «член семьи»?

А этот кусок просто для того, чтобы оценить общий стиль: необыкновенно ценное замечание про фамилию.

Самое замечательное, что когда я по наивняку решил написать отзыв об этой статье в отведенном для этого месте, меня благополучно забраковали с примерной формулировкой: «Ты кто?! Иеродиакон», — а я тогда иеродиаконом был, — «вот и молчи, когда высказывается протоиерей, да еще и благочинный!» В общем, удалили мои камменты. Мораль: на православном форуме все мнения должны быть если не восхищенными, то по крайней мере сдержанно-похвальными. И не противоречить линии партии... Вот! А я ж не знал... Увы мне.

Начну я когда-нибудь или где?!

Thu, 02 Jul 2009 18:18:50 GMT

Порываюсь уже года полтора начать писать в журнале, но... перегораю быстро. Как бы и есть о чем писать — не совсем уж жизнь бессобытийная, — но в запале писать не получается: слова путаются, и в тексте оказывается больше слюны, чем мыслей. Говоришь себе: надо чуть-чуть притормозить, чтоб всё улеглось, и на трезвую голову написать, но с просветлением головы проходит запал: слова появляются, а желание их фиксировать улетучивается. К тому же поводы к написанию по большей части какие-то неприглядные... Эх!

Вот на днях послушал по совету добрых людей «Техасский Оперный Семинар» г-на Романовского. Причем я начал слушать с ответа автора на критику в свой адрес, где он поливает грязью своих оппонентов. Сразу, конечно, бросилось в глаза, какого высокого мнения о себе человек, что в общем неприятно, но терпимо. Думаешь: ну, у всех свои недостатки. В общем, ответ Техасца на критику коротко можно выразить словами: «Все, кто меня критикует, — уроды и снобы, один я молодец, привожу людей к пониманию высокого искусства». Но вот чего я никак не ожидал, что сам после прослушивания семинара переметнусь в стан противников популярного оперного ликбеза, хоть бы даже слово «сноб» мне выгравировали на лбу.

Автор семинара музыкально совершенно безграмотен (или сознательно хочет выглядеть таковым). Но это было бы извинительно и в чем-то даже трогательно. Но ведь г-н Романовский сплошь и рядом утверждает (где имплицитно, а где и почти открытым текстом), что в сущности только он один и знает толк в музыке. В частности, дает собственные определения, совершенно чудовищные по глупости.

Вот лишь некоторые из открытий Техасца:
1. Сущность музыки — в мелодии. Причем, что это такое, знает только г-н Романовский. Только он смеет определять их качество.
2. Вся техника композиции у автора семинара описывается двумя словами: контрапункт и модуляция. Причем, значение этих слов, судя по словоупотреблению Техасца, с общепринятым практически не имеет точек соприкосновения.
3. Цитата: «Контрапункт — это вторая мелодия, играющаяся одновременно с первой, отличная от первой, в основном в той же тональности, тобишь, грубо говоря, с теми же аккордами». КЛЯНУСЬ, ИМЕННО ТАК. Я когда первый раз услышал, думал у меня слуховые галлюцинации.
4. А как вам фраза: «если просто написать две мелодии, ну скажем, в минорном ключе»? Тушите свет!
5. «в процессе работы он [И.С. Бах - прим. моё] написал „Хорошо темперированный клавир“ <...>, в котором он очень хорошо <...> поработал над контрапунктом и над теорией контрапункта».
6. А, забыл, Бах, кстати, контрапункт и изобрел... мне кажется, Техасец в какой-то альтернативной Вселенной живет... скользящий, мля.
7. Кстати, Моцарт был, по мнению г-на Романовского, так себе композитор... особенно в сравнении с Верди.
8. Новаторство Моцарта в том, что «в некоторых своих произведениях он начал удлинять ноты, что в барокко не делали никогда: отличительная черта барокко — это ноты короткие и их очень много в одном такте». А еще Моцарт «стал использовать диссонанс». Т.е. г-н Романовский вполне серьезно уверен, что до Моцарта диссонансы не использовались. ПИПЕЦ!
9. Но главное открытие Техасца, сделанное им в первые 20 минут семинара (ВНИМАНИЕ!): «Во времена Моцарта опера от симфонии не отличалась». ВОТ ТАК!

В общем, серьезно комментировать этот систематизированный бред невозможно. Хотя по ходу рассказа слушатель узнает еще немало интересных вещей (к примеру, великих опер — только 16, причем все они принадлежат пяти композиторам, которые в отличие от своих бездарных коллег умели сочинять мелодии). Музыки после Пуччини по мнению г-на Романовского вообще нет (по крайней мере оперной): одни бездарности.

И этот человек ВСЕРЬЕЗ утверждает, что он-то как раз в музыке разбирается, в отличие от «профессионалов»! Шухер.